КАЗАНСКИЕ ЧУВАШЕ-ТАТАРЫ – ПОТОМКИ БУЛГАР (Из доклада 1925 года «Происхождение чуваш»)

просмотров: 167Петров-Тинехпи

 

КАЗАНСКИЕ ЧУВАШЕ-ТАТАРЫ – ПОТОМКИ БУЛГАР

( Из доклада М.П. Петрова-Тинехпи «Происхождение чуваш». От 26 февраля 1925 г.)



Дело в том, что казанские татары считают себя потомками булгар, а не татар пришельцев из Азии. Выдающимися выразителем этой теории является татарский учёный Гайнундин Ахмаров. Основными доводами его, между прочим, являются следующие утверждения:

1. Казанские татары не любят, когда их называют татарами, названием, которое будто бы навязано им татаро-монгольскими завоевателями булгар

2. Татары, завоеватели булгарского царства, были азиатскими кочевниками, между тем как у казанских татар нет никаких воспоминаний о кочевом быте.

Сущность этих доводов сводится к тому, что современные казанские татары – не настоящие татары, хотя и говорят они на одном из татарских диалектов. Мы принимаем это утверждение, но с ограничением в том смысле, что действительно весьма значительная часть современной татарской массы произошла не от татар. В самом деле, ведь, определённо известно, что в период Золотой Орды, до образования Казанского царства, на Средней Волге, на территории Древней Булгарии, татар почти не было. Бартольдом В.В. доказано, что монгольские завоевания вообще отнюдь не являлись переселением завоевателей, так как большая часть азиатских кочевников обычно обратно возвращалась на родину[1], в новозавоеванной же стране оставлялись только немногочисленные военные силы и небольшое количество чиновников для управления[2].

Таким же образом дело обстояло и в разгромленной Булгарии. Здесь тоже татар почти не было, а было сплошь туземное чувашское население, занимавшееся земледельческим трудом. И только, начиная с 1438 года начался приток в Среднее Поволжье татарского населения, который отмечен в русских летописях. “Началися собиратися (в Казань) мнози варвары от различных стран, от Золотой Орды, и от Асторохани, и от Азуева (Азова), и от Крыма”, в руки которых перешло сначала политическое, а затем и экономическое господство.

Таким образом, началось закрепощение края и населения, а вместе с тем и татаризация, продолжавшаяся и после падения Казанского царства, вплоть до второй половины 19 века. Она шла тем успешнее, что с потерей политического господства, татары не лишались силы экономической. Академик Платонов С.Ф. пишет, что “татары, потеряв политическое господство в своем царстве, не потеряли экономической силы. Под кровом русской власти, они продолжали, в качестве уже государевых помощников, захват и закрепление за собой инородческих земель и их ясачного населения. Успех их был тем вернее, что они ещё сохраняли за собой престиж старых городов края; а затем они лучше русских знали сам край и строй инородческих отношений” [3].

Как быстро шло отатаривание чуваш, видно из следующего. На основании многих документов 16-19 вв. мы находим следы существования чуваш в таких местах, где их в настоящее время вовсе нет, но есть татары. Так чуваши жили в самой Казани, как её постоянные жители, в количестве 150 дворов, за Булаком[4]; г. Арск и Арская земля сплошь была населена чувашами[5]; Лаишевский уезд по обоим берегам Камы занят был ими[6]; к западу от реки Свияги не было татар вовсе, а были чуваши[7]. По свидетельству Стрежневского В.И. в “Выписи из отделённых книг сотника алатырских казаков 155 (1647) упоминаются обширные поместья чувашских мурз в нынешнем Сергачском уезде[8]; видно из ведомости составленной Васильским исправником Станиславским ещё в 1802 г. в которой прямо сказано “они же сами из чуваш”. Далее чуваши в 16 веке жили в Слободском уезде, по реке Чепце, в Елабужском уезде, в Сарапульском уезде и т.д. Во всех указанных местах в настоящее время чуваш нет: они отатарились. Для дополнения картины, позволим себе привести статистические данные по бывшей Казанской губернии:

А) в 1826 г. в Казанской губернии было:

Чуваш всего…………..371758 ч.

Татар…………………..136470 ч.

Чуваш более на 235288

Б) В 1897 г. по переписи было в Казанской губернии:

Чуваш………………….513044 ч.

Татар…………………...744267 ч.

Татар стало более на 231223 ч.


Быстрый и чрезмерный численный рост татарского населения бывшего в 1876 г. почти в два раза меньше чуваш, а в 1897 г. превышавшего их чуть не в 2 раза, объясняется именно поглощением чувашского населения. Страрое Никитино и Новое Никитино, Солдакоеево, Обрыскино, Новое Узеево, Среднее Челны, Тугаево, Сунчелеево и Большие Савруши Чистопольского уезда, Белая Воложка и Утеево в Тетюшском уезде, чувашский Брод в Спасском уезде и прочее и прочее.

Думаем, что сказанного достаточно, чтобы убедиться в том, что значительную часть татарского населения Среднего Поволжья в настоящее время составляют отатарившиеся чуваши. Уже западноевропейские путешественники 17 века (Гакстгаузен и Олеарий) высказываются в том смысле, что казанские татары не ордынские татары, потому что в их быте не сохранилось следов родства с последними. Новейшими же исследованиями точно установлено, что в бытовой жизни казанских татар до настоящих дней удержались обычаи. Верования, вполне совпадающие с чувашскими. Наконец, не надо упускать из виду и того обстоятельства, что сами древние булгары резко отличали себя от татар завоевателей. Это ясно из речей их послов к русскому князю Юрию в 1223 году. “Пришёл народ неведомый, и язык коего прежде неслыхивали, вельми сильный”. – говорили они о пришельцах из глубин Азии. [9]

Отсюда понятно, почему татары казанские не любят отождествлять себя с азиатскими пришельцами 13 века. Таким образом, единственный народ, кроме чуваш, претендующий на происхождение от булгар, оказывается в значительной степени отатарившимися чувашами[10].

Библиография:

1. Бартольд В.В. История Туркестана. Труды Туркестанского государственного университета. Ташкент, 1922, вып. 2;

2. Бартольд В.В.. культура мусульманства. Петроград. 1918, с. 18;
3. Платонов С.Ф. Очерки по истории смуты. СПб, 1910, С. 101-102;
4. Список списцовых книг по городу Казани с уездом. Казань, 1877;
5. Карамзин. История государства Российского, т. 8, С. 123-125;
6. Списки населённых мест Казанского и Лаишевского уездов с кратким описанием. Казань, 1893;
7. Известия О.А., И, и Э, 1911, т. 27, в. 5;
8. Действия Нижегородского Архива. Комиссии. Выпуск 10, с. 452;
9. Татищев III, 459;
10. Татары, населяющие местность, простирающуюся к северу от Казани и называющуюся по дорогам, по ней проходящим, Нагай-Жулы, Жарей-Жулы, Арча-улы и Алат-жулы, отличаются тем, что в одежде их преобладает белый цвет, являющийся по словам Бессонова А. “национальным цветом финских инородцев восточной полосы России”, к числу которых обычно причисляют и чуваш. (Журнал Мин. Нар. Просвещения, ч. CCXVI, С. 224). Таким образом, здесь мы тоже не можем не видеть явлений татаризации.

ИСТОЧНИК

 

 

СПРАВОЧНО:

Петров-Тинехпи, Михаил Петрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Перейти к навигации Перейти к поиску

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Петров.

Михаил Петрович Петров-Тинехпи

Тинехпи Петĕр Михалкки[1]

Tinehpi.jpg

Дата рождения

16 сентября 1877

Место рождения

Мунъялы, Ядринский уезд, Казанская губерния, Российская империя

Дата смерти

30 июля 1938 (60 лет)

Место смерти

Цивильск, Чувашская АССР, СССР

Род деятельности

историк, этнограф, священник, публицист

Михаи́л Петро́вич Петро́в (псевдоним Тинехпи́; 16 сентября 1877, Мунъялы, Ядринский уезд, Казанская губерния30 июля 1938, Цивильск, Чувашская АССР) — чувашский общественный деятель, историк и этнограф, идеолог чувашского булгаризма и национализма[2]. Член Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

Детство и юность

Михаил Петрович Петров родился в 1877 году в деревне Мунъялы Ядринского уезда Казанской губернии (ныне в Вурнарском районе Чувашии) в крестьянской семье. Детство прошло в нищете: семья жила в черной избе, не имела ни лошади, ни коровы.

В 1887 году Михаил Петров поступил в школу в селе Аликово. После конфликта с учителем, мало сведущим в педагогике и избивавшим учеников, он сбежал домой и вскоре перевелся в Яндобинскую школу. Здесь его взял под опеку выпускник Симбирской чувашской школы А. И. Иванов, и «ученье пошло великолепно».

В 1890 году учитель повез Михаила Петрова и еще нескольких учеников поступать в Симбирскую чувашскую школу. В путешествии, по воспоминаниям Михаила, он впервые столкнулся с унижениями чувашей по национальному признаку со стороны русских и татар; еще больше его удивило, что боготворимый им учитель молча сносил все оскорбления[2].

Михаил прошел конкурс на прием в школу, которую окончил в 1897 году. Во время обучения в Симбирске Петров овладел русским языком.

Сотрудничество и конфликт с Яковлевым

По окончании обучения Петров год проработал учителем начального училища в селе Средние Тимерсяны Симбирского уезда. Здесь он записывал чувашские народные песни и передавал их Николаю Ашмарину. Мечтая получить более серьезное образование, Петров заключил договоренность с начальником Симбирской школы Иваном Яковлевым: Петров перевел на чувашский еще не переведенные псалмы, а Яковлев взамен разрешил ему оставить учительство и поступить в духовную семинарию — единственное место, где чувашам дозволялось продолжать образование.

После окончания семинарии в 1901 году Яковлев направил Петрова руководить двухклассным училищем в селе Сиктерма Спасского уезда, а в 1903 году пригласил его преподавать русский язык в женском училище при Симбирской школе. В это время Петров помогал Яковлеву в миссионерской работе: переводил с русского и церковнославянского на чувашский книги, молитвы, песнопения, участвовал в переводах Нового завета.

В 1905 году Петров опубликовал свою первую научную работу, этнографический очерк «О чувашах Ядринского уезда Казанской губернии». В июне того же года он женился на выпускнице Симбирской школы Татьяне Павловой, а 1 июля был рукоположен в сан священника. Петрова определили служить в село Раскильдино Курмышского уезда, но он добился, чтобы его оставили в Симбирске. Здесь он служил законоучителем при школе и настоятелем школьной церкви, а с сентября 1906 года — также законоучителем открытой при школе приходской церкви.

В январе-марте 1907 года в Симбирской чувашской школе произошел бунт учеников против оскорблявшего их русского учителя Кочурова (в результате из школы был исключен будущий классик чувашской поэзии Константин Иванов). Михаил Петров занял в конфликте сторону учеников. Яковлев счел это предательством интересов школы и, более того, решил, что именно Петров «натравил исподтишка чувашское юношество» на Кочурова.

Из-за конфликта с Яковлевым и пошатнувшегося здоровья во второй половине 1907 года Петров вернулся на родину, в Ядринский уезд, и поступил приходским священником в село Малое Карачкино.

Священничество и Казанская академия

На родине Михаил Петров содействовал открытию начальных училищ в деревнях Бурнаши, Юмалоки, Орба-Павлово, добился открытия в Малом Карачкино народной читальни.

В 1911 году он овдовел.

В должности священника Петров повел борьбу за введение чувашского языка в богослужение, которому противилось русское духовенство. По видимому, к этому времени относится нормализация его отношений с Яковлевым, которого он даже приглашал в Малое Карачкино убедиться в успехах этой борьбы.

В 1914 году Петров оставил Малое Карачкино и поступил в Казанскую духовную академию. Помимо обязательных богословских курсов, по выбору он изучал этнографию, историю тюркских народов и языков. Дипломная работа Петрова была посвящена истории Симбирской чувашской школы.

В 1916 году в Казани было опубликовано большое сочинение Петрова, посвященное положению нерусского населения в Среднем Поволжье.

После революции

В 1917—1918 годах Михаил Петров принял активное участие в национальном движении чувашского народа, действуя с национал-демократических позиций. Также ему принадлежит значительная роль в чувашском религиозном движении: Петров участвовал в проведении собраний чувашского духовенства, акций за создание чувашской епархии, выдвигал свою кандидатуру на пост чувашского епископа (архиерея).

В сентябре 1918 — марте 1919 года Петров преподавал чувашский язык, историю и этнографию в Шихранской учительской семинарии, затем служил священником в селе Ишаки Козьмодемьянского уезда. Здесь он во второй раз вступил в брак, вновь с выпускницей Симбирской чувашской школы.

В 1919 году Петров опубликовал в газете «Канаш» две статьи о принципах адаптации русских заимствований и неологизмах чувашского языка. 12 сентября того же года был избран членом Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

В начале 1921 года Михаил Петров отказался от сана священника и поступил на работу, а затем и возглавил Переводческую комиссию при Отделе народного образования Чувашской автономной области. Одновременно в 1921—1923 годах он преподавал чувашеведческие дисциплины на Центральных чувашских педагогических курсах, преобразованных затем в Педагогический техникум, и на Чувашском рабфаке.

В 1922—1926 годах Михаил Петров работал в Чувашском государственном издательстве. В частности, он перевел на чувашский ряд рассказов Антона Чехова, опубликовал на чувашском языке несколько научно-популярных книг для детей. В 1925 году вышла его важная работа «О происхождении чуваш».

Параллельно в 1920-х годах Петров работал в Центральном чувашском музее, в 1926—1930 годах был его директором. На этом посту активно пополнял музей экспонатами, собирал письменные источники. В те же годы Петров много работал для Общества изучения местного края, был членом Центрального бюро краведения при Академии Наук СССР. В 1926 году участвовал в работе I съезда тюркологов в Баку, в 1929 году был избран членом-корреспондентом Совета науки и культуры Чувашской АССР. В 1931—1936 годах работал в Чувашской республиканской научной библиотеке.

Концепция чувашской истории

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/06/On_Chuvash_ethnogesesis.jpg/220px-On_Chuvash_ethnogesesis.jpg

Обложка историко-публицистического труда М. П. Петрова «О происхождении чуваш» (1925).

В дореволюционных работах и в первые годы после революции Михаил Петров предстает, с одной стороны, как поборник чувашского языка, но с другой, как провозвестник мирной русификации народов Поволжья. В духе Ивана Яковлева он видит смысл истории чувашей в том, чтобы «в грядущие времена окончательно слиться с великим державным народом»[3].

Однако к середине 1920-х годов Петров-Тинехпи формулирует концепцию чувашской истории на противоположных, национал-демократических основаниях. В историко-публицистических трудах этого периода «золотым веком» чувашской истории провозглашается период Волжской Булгарии — национального государства чувашей. Петрову-Тинехпи принадлежит значительная роль в популяризации идеи о гунно-булгаро-чувашской преемственности, разработанной ранее в научном ключе русским тюркологом Николаем Ашмариным[4]. Падение Волжской Булгарии в 1236 году было объявлено им чувашской национальной катастрофой, а следующий год — «годом политической смерти чуваш-болгар».

Весь последующий период вплоть до 1917 года Петров-Тинехпи считал эпохой «мертвящего чужеземного ига». Сопутствующее ему «материальное и моральное оскудение чуваш» прямо связывалось с утерей независимости. При этом Петров-Тинехпи одинаково негативно оценивал и татарское (Золотая Орда, Казанское ханство), и русское господство, считая, что второе являет собой «естественное продолжение и развитие первого».

«Начатое дикими выходцами из Азии… довершила дореволюционная русская государственность, варварски хищная и до жестокости тупая. Своей колонизационной и обрусительной политикой она довела чуваш, этих потомков некогда выдающегося и культурного народа, почти до могилы».

— М.П. Петров. О происхождении чуваш. С. 58-59

Присоединение Чувашского края к России Петров-Тинехпи интерпретировал как вынужденную сдачу: «чуваши, не желая подчиниться, долго воевали… Но когда их окружили крепостями, пришлось смириться». Черемисские войны второй половины XVI века Петров-Тинехпи считал национально-освободительным движением народов Поволжья, в том числе чувашского народа: «… На берегах Средней Волги, можно сказать, не было народа, который так сильно отстаивал бы свободу, как чуваши».

В аналогичном ключе Петров-Тинехпи рассматривал и восстания чувашских крестьян в XVII—XVIII веках. По его утверждению, стойкость и упорство восставших нельзя осмыслить вне их памяти о собственной (булгарской) государственности, поскольку «чуваши никогда не забыли былой самостоятельности и свободы».

Похожей интерпретации чувашской истории придерживался в своих трудах писатель и политический деятель Метри Юман.

Критическая кампания, арест и гибель

С 1929 года в печати стали появляться статьи и брошюры, в которых Петров-Тинехпи подвергался жесткой критике за националистические взгляды. В 1935 году историк Иван Кузнецов отнес его к числу чувашских «национал-шовинистов»[5]. В 1936 году Тинехпи был уволен из библиотеки «как не справившийся с работой заведующим кабинетом чувашеведения».

В 1937 году председатель правления Союза писателей Чувашии Уйп Мишши выступил в журнале «Сунтал» с критической статьей в адрес деятелей чувашского национального движения. Уйп утверждал, что еще в 1917 году «контрреволюционеры», в том числе Михаил Петров-Тинехпи, учредили «буржуазное чувашское правительство». Концепция булгаро-чувашской преемственности, которую последовательно отстаивал Петров-Тинехпи, была объявлена проявлением «буржуазного национализма»[6].

30 апреля 1937 года Михаил Петров-Тинехпи был арестован. Обвинительные документы реконструируют его «тайную жизнь» после революции. По версии сотрудников НКВД ЧАССР, еще в 1918—1919 годах он вел переговоры с католическими ксёндзами в Казани, желая установления связи чувашей, марийцев и удмуртов с западным капиталистическим миром, чтобы совместно с ним вести борьбу с большевизмом. В годы Гражданской войны Петров-Тинехпи, по версии следствия, участвовал в «кулацком» восстании, за что был приговорен к расстрелу; спастись ему удалось благодаря заступничеству Даниила Эльменя.

Утверждалось, что Петров-Тинехпи входил в группу «контрреволюционно настроенных националистов» наряду с Николаем Шубоссинни и рядом других деятелей. Группу обвинили в отрицании классовой борьбы в Чувашии, намерении «оторвать» Чувашию от Советского Союза, а также пропаганде идеи булгаро-чувашской преемственности. На причастность к организации чувашских националистов проверялся научный корреспондент Петрова-Тинехпи, лингвист Николай Поппе[7].

5 декабря 1937 года Михаил Петров-Тинехпи был осужден на 10 лет исправительно-трудового лагеря. 30 июля 1938 года, по мнению историка Е.П. Погодина, не выдержав допросов[8], Петров-Тинехпи скончался в Цивильской тюрьме.

Оценки личности и взглядов

Иван Яковлев, несмотря на сложные отношения, благожелательно характеризовал Михаила Петрова как образованного и трудолюбивого человека, «которого он продвигает к чувашскому делу, но которого враги этого дела не пропускают»[2].

В 1955 году при подготовке к реабилитации марксистские работники исследовали исторические труды Петрова. Было, в частности, заявлено, что в них отсутствует классовый подход, а концепция булгаро-чувашской преемственности сравнивалась с немецкой расовой теорией[7]. Тем не менее, в 1956 году Михаил Петров-Тинехпи был реабилитирован.

Историк Василий Димитриев, сторонник концепции добровольного присоединения Чувашского края к России, критикует труды Петрова-Тинехпи, в частности, за резко негативное отношение оного к Русскому государству. Вместе с тем, Димитриев положительно отзывается о личных качествах научного оппонента, считая его «высоконравственным человеком», который прожил «сложную жизнь»[2].

Философ Юрий Яковлев обращает внимание на радикальные перемены во взглядах Тинехпи после 1917 года. До революции он — служитель церкви, выступающий за обрусение чувашей, после — чувашский националист и атеист. В этом усматривается особая модель поведения, «иезуитство». По мнению философа, чувашский просветитель Иван Яковлев и его наиболее выдающиеся духовные ученики, Михаил Петров-Тинехпи и Метри Юман, пытались пройти через перипетии первой половины XX века, скопировав стратегию современного им еврейства (в пример приводится Илья Эренбург), но все они потерпели на этом пути неудачу[3].

Память

С 2001 года в Чебоксарах проводятся ежегодные Петровские чтения[9], посвященные истории и музееведению. Союзом чувашских краеведов учрежден диплом имени М. П. Тинехпи.

Избранные сочинения

  • «О Чувашах Ядринского уезда Казанской губернии» (1905)
  • «Положение инородцев в Волжско-Камском крае и просветительская система Н. И. Ильминского» (1916)
  • «О происхождении чуваш» (1925)
  • «Краткие очерки из чувашской истории. Часть 1-я. Следы древнейшей истории» (1928)
  • «Симбирская чувашская школа и Иван Яковлевич Яковлев» (1928)

Ссылки

Справка // ru.openlist.wiki

Примечания

  1. Н. Ванеркке. Чăвашла çырасси (правĕлăсемпе орфокрафи словарĕ). — Шупашкар, 1929.
  2.  

· В.Д. Димитриев. М.П. Петров (Тинехпи) - деятель просвещения и культуры, этнограф и историк. — Чебоксары, 2003.

· · Ю.В. Яковлев. М.П. Петров-Тинехпи как иезуит // Чувашский национальный музей. Люди. События. Факты.. — 2002.

· Н.И. Ашмарин. Болгары и чуваши. — Казань, 1905.

· И.Д. Кузнецов. Чăваш большевиксен организацин кĕскен çырна историйе (чувашский) // Канаш. — 1935. — 20 октября.

· Уйап Мишши. Халах тăшманĕсене – буржуаллă националистсене тĕпĕ-тымарĕпех кăкласа çĕмĕсе тăкар (чувашский) // Сунтал. — 1937. — № 9.

· · С.В. Щербаков. М.П. Петров-Тинехпи и репрессии 1937 года (анализ материалов уголовного дела № 9733) // Чувашский национальный музей: Люди. События. Факты. — 2008.

· Е.П. Погодин Об историзме в изучении истории чувашского народа // Проблемы национального в развитии чувашского народа. — Чебоксары: Чувашский государственный институт гуманитарных наук, 1999.

· Петровские чтения. Сайт Чувашского национального музея.

Прикрепленные файлы